Театр
Донской театр драмы и комедии
им. В.Ф.Комиссаржевской.
Казачий драматический театр

Вся жизнь — театр

Фраза, вынесенная в заглавие данного материала, может показаться не совсем ясной по смыслу, но зато она, как мне кажется, очень точна по своей интонации — где-то укоряющей, где-то и оправдывающей. Сложилась она из наименований трех пьес: «Ба» Юлии Тупикиной, «Это все она» Андрея Иванова и «Как я стал…» Ярославы Пулинович, выбранных нашим театром из предложенного заранее обширного списка произведений современной драматургии в рамках его участия в работе Экспериментальной творческой лаборатории. То бишь это все та самая лаборатория виновата, как театр дошел до жизни такой. Но — обо всем по порядку.

Нынешняя весна оказалась богатой на театральные события в нашем городе. Мало того, что было несколько ярких, запоминающихся премьер: «Идиот», «Молитесь обо мне», «Комната невесты» и состоялся благотворительный фестиваль для детей «Волшебный мир сказки». Помимо этого, впервые в стенах Донского театра драмы и комедии им. В.Ф. Комиссаржевской прошла работаЭкспериментальной творческой лаборатории, являющейся частью проекта Московского государственного Театра Наций, которым руководит народный артист России Евгений Миронов. В 2010 году Театр Наций при участии Министерства культуры РФ разработал программу поддержки «малой» театральной России. Одно из ее направлений — такие вот выездные семинары-лаборатории с приездом, как сообщали анонсы, столичных режиссеров и педагогов по различным театральным дисциплинам для проведения репетиций, мастер-классов и тренингов с актерами так называемой российской театральной глубинки.

Понятно, что прибыли к нам отнюдь не маститые режиссеры, и, конечно, не сам Евгений Миронов, а начинающие, только делающие себе имя на поприще отечественной режиссуры молодые люди, иные еще не успев даже закончить профессиональное режиссерское образование. Безусловно, что такие экспериментальные площадки на сценах провинции для них — отличная возможность наработать опыт, набить, так сказать, руку.
Замечу, далеко не все художественные руководители (и прежний худрук театра Леонид Иванович Шатохин был из их числа) склонны были пускать сие «племя младое, незнакомое» в свою творческую вотчину — на родные подмостки, с оправданным скепсисом относясь к тому, что могут предложить амбициозные столичные экспериментаторы. Подобное мнение, знаю, разделяли и многие актеры. Чему, мол, могут научить, чем удивить юнцы в профессии опытных профессионалов? Да и кому охота превращаться в подопытных сценических кроликов, в пластилин для краткосрочной невнятной лепки в ремесленнических руках?!
Но решение руководством театра было принято, и творческая работа началась. На все про все было отпущено пять дней. Нет, конечно, у будущих постановщиков времени для подготовки, чтобы осмыслить, «размять» пьесу было побольше — два месяца, с того момента как они узнали, с какими пьесами, выбранными Новочеркасским театром, им предстоит работать. А вот знакомство с актерами, застольный период (разбор пьесы), репетиции, прогоны и сдача, она же премьера — все эти обязательные этапы становления спектакля должны были уложиться в пятидневку. Понятно, что полноценный спектакль за столь критически малый срок получиться не может. Да, собственно, задача так и не ставилась. К финалу должны были быть готовы осмысленные эскизы спектаклей, эдакие режиссерские зарисовки, которые, при положительном мнении об их дальнейшей доработке могли бы пополнить действующий репертуар театра.

И вот, наконец, приглашенные зрители: местные театроведы, журналисты и незанятые в постановке актеры с нескрываемым интересом увидели результат. Первая к просмотру работа «Это все она» была подготовлена Евгенией Беркович, выученицей небезызвестного столичного режиссера и некогда ростовчанина Кирилла Серебренникова. В пьесе поднята серьезная тема критической обособленности, разобщенности родителей и до мозга костей компьютеризированных детей. Их разлучил, лишил живого общения монстр XXI века — Интернет. Тема актуальная сегодня, волнующая очень многих, была вполне раскрыта постановщицей в содружестве с актерами Людмилой Ильиной (Мать) и Алексеем Бычковым (Сын). Неожиданно решенное сценическое пространство малого зрительного зала (к слову, все постановщики искали и нашли в стенах Казачьего театра неординарные сценические площадки). В данном случае зрители сидели слева и справа от импровизированной сцены, видя персонажей пьесы сверху и глаза в глаза. Наши артисты не подвели — что значит многолетняя выучка. Полное знание текста, уверенная работа в мизансценах — все это было. Но главное — родилась живая эмоция, то, ради чего и приходит зритель в театр. Об этом на последовавшем обсуждении работы Е. Беркович напомнил актер Олег Хаустов: «Как учил Леонид Иванович Шатохин — театр рождает эмоцию, должен рождать эмоцию»,- подчеркнул он. Еще из чьих-то уст прозвучало авансом: «Законченный спектакль». А с мнением: «Исполнители — находка», — трудно было не согласиться.
Тем не менее, тема постановки и незакрытый финал оставили мрачное впечатление безысходности. Подозреваю, именно это сыграло злую шутку в дальнейшей судьбе эскиза. Спектакль, где отсутствует свет в конце туннеля, где взаимопонимание между героями достигается при помощи лжи Матери, а когда эта ложь обнаруживается, все нити рвутся безнадежно, вряд ли жизнеспособен. И становится не для чего жить — причем обоим персонажам пьесы. Такой спектакль не будет позитивно влиять на зрителя, пожалуй, не станет кассовым (и это учитывается) и вряд ли в итоге задержится в репертуаре.

Вторая работа, предъявленная зрителю, эскиз спектакля «Ба» по пьесе Ю. Тупикиной, поставленная уроженцем Тюмени Никитой Бетехтиным. 27-летний режиссер, за плечами которого РАТИ — ГИТИС (мастерская Леонида Хейфеца), порадовал пребывающую в оправданных сомнениях профессиональную публику. На этот раз сценой стал театральный буфет. Вот уж на века пошутил великий русский драматург А.Н. Островский словами своего персонажа — комика Шмаги из пьесы «Без вины виноватые»: «Мы артисты, наше место в буфете». Молодой режиссер прислушался к классику, рассудив — почему бы и не стать на время буфету — сценой? И вновь вполне современный сюжет — суетная жизнь в столице зацепившейся там не юной уже провинциалки (Екатерина Пуличева), нехватка времени, а главное — желания потратить его на извечные человеческие ценности: любовь, семью, любимую работу, свое женское предназначение — в высшем смысле этого понятия. И только приезд ее старой бабки — сибирячки, той самой Ба (отменная работа заслуженной артистки РФ В.И. Иванковой) что-то ломает, меняет в сознании разуверившейся внучки, останавливая ее бег загнанной столичной лошадки, и дает героине и нам надежду на светлый финал. А это зрителю всегда важно. Потому обсуждение эскизной работы молодого режиссера было не только бурным, но и позитивным. Никита Бетехтин услышал в свой адрес много добрых слов от ведущих актеров нашего театра, что, несомненно, окрыляет любого начинающего творца. А заслуженный артист РФ А.Я. Коняхин сердечно поздравил его с удачной работой. И вновь поразительная отдача актеров, занятых в постановке, уложивших в памяти немалые пласты текста, диалоги, мизансцены, эмоциональный выплеск монолога пожившей и хлебнувшей в этой жизни Ба — все вселяло уважение и удивление профессионализмом труппы Казачьего театра. О работе Бетехтина многочисленно было заявлено, что при последующей доработке она может занять достойное место в репертуаре.

Последним был показан эскиз по пьесе Я. Пулинович «Как я стал…» в постановке петербуржца Андрея Гончарова. «Ах, тяжела ты, судьба актерская», — подумал даже искушенный зритель, пробираясь по слабо освещенным закоулкам театрального здания к месту просмотра — сценическому карману с распахивающейся прямо в апрельские теплые сумерки дверью. Главный герой — нервный мятущийся современный интеллигентный юноша Саша (Александр Руденко). Он своеобразный сталкер своей судьбы. Он любит и страдает, слышит неведомые звуки и голоса — не то неземных эльфов, не то иерихонские трубы на заброшенных задворках города, меж грязных подворотен и никогда незаканчиваемых строек. И потоки воды, неоднократно в течение полуторачасового спектакля низвергаемые на голову парня, а заодно и на влюбившуюся в столь неординарного Сашу его милую спутницу Машу (Эвелина Руденко) — это не просто вода из лейки (не самый, скажу вам, приятный душ для разгоряченных актеров в прохладный весенний вечер), а воображаемые ими чистые водопады и звонкие ручьи, эдакая своеобразная романтика, рожденная мегаполисом. Неоднозначный сюжет любопытно решен сценически. Здесь задействовано все. В отсутствии кулис и занавеса голая стена работает как задник, из складированной сбоку старой мебели и реквизита является прежняя девушка героя, а естественное вечернее освещение в дверном проеме добавляет достоверности происходящему. Но увиденная история не радует. Красиво и беспечно влюбив в себя несчастную Машу — человека цельного и ответственного — и обнадежив ее мать Арину Аркадьевну, женщину с изломанной актерской судьбой (бенефисная работа Олеси Гавриловой), Саша легко исчезает из их жизни. Бросив женщин, над которыми, казалось, взял сердечное шефство, на произвол судьбы, он бежит за поманившей, а до того бросившей его возлюбленной Майей (Анна Чакуста). И дело тут даже не в значительной сумме денег, врученных ему доверившейся парню Машей, которые тот не вернул, истратив на свои любовные нуждишки с вернувшейся прежней возлюбленной. Дело в предательстве. Двойном, тройном, в квадрате. Саша бездарно предал Машу и ее мать — актрису, и та вскоре умерла. Маша с разбитым сердцем уезжает из этого города. Сашу, как бы в отместку предав его чувство, в очередной раз бросает легковесная вертушка Майя. Саша и сам безжалостно предает себя, свою человеческую, мужскую суть. И никакой ушат холодной воды из-под крана или из мифической реки мертвых Стикс, увы, не может его вразумить и изменить.
На стене в начале спектакля Маша, играя, пишет фразу: «Меня не любили». Под нею изображен смешной ежик. Кого тут и кто не любил? Были и любящие, и любимые. Но — «Как я стал?» таким бесчувственным и безжалостным — этот вопрос героя самому себе остается открытым. И это — финал.
Надо признать, ни одна из трех увиденных пьес, авторы которых молодые люди, не внушает надежду на легкость окружающей нас жизни. Факты — упрямая вещь. Или это тенденция современной драматургии?

На закрытии Экспериментальной лаборатории говорилось о разном, в том числе о том, нужна ли такая форма для тренинга и муштры профессиональных актеров и начинающих режиссеров. О том, что в столицах она давно стала приемлемым явлением в МХТ, на Таганке… И мне подумалось, а что бы сказали об этом наши ушедшие гении великой отечественной режиссерской школы: К.С. Станиславский, В.И. Немирович — Данченко, Е.Б. Вахтангов, А.Я. Таиров, О.Н. Ефремов, Ю.П. Любимов? Блестящий список сей можно длить долго. Приведу мнение нынешнего главного режиссера Новочеркасского театра Ашота Восканяна: «Я вижу — здесь нет равнодушных. Мы принимаем или не принимаем Экспериментальную лабораторию. Но это очень полезно для нас, очень полезно. Возможно, в дальнейшем мы воспользуемся еще раз этой формой». Директор театра Полина Конышева добавила: «Я расцениваю это как подвиг — за несколько дней проделана такая работа! Сегодня мы попробовали поучаствовать в Экспериментальной лаборатории. Это не говорит о том, что мы будем доводить приготовленные эскизы до репертуарного состояния. Хотя мнение большинства высказавшихся — «за». Все пьесы, выбранные к постановке, написаны в 2014-2015-м годах. Это так остро и свежо. Я не представляла этого вчера на сцене. Но мы увидели результат. И я довольна». Говорили и актеры. Эдуард Мурушкин не скрыл, что изначально отнесся с предубеждением к самому явлению Экспериментальной лаборатории. Но увиденный результат его переубедил. К слову, вне всякого сомнения, герои достигнутого убедительного результата — не только молодые перспективные постановщики, но, прежде всего, наши профессиональные актерские кадры. Это они вытащили на своих плечах, нервах, энергии почти неподъемный воз творческого успеха затеянного дела. А чего стоило им это, знают только они сами. Здесь уместно привести и мнение московских гостей: “Это первый театр, где артисты с отдачей играли — как на премьере”. — А у нас иначе и не умеют. В конце Валентина Ивановна Иванкова озвучила то, что у многих, полагаю, крутилось на языке: «Я счастлива, что в российскую режиссуру приходят такие классически и профессионально подготовленные молодые режиссеры. Значит у нас, у театра есть будущее». И в это очень хочется верить.

Лариса Лиховидова,
член Союза журналистов России.
Фото автора.